Очень долгая неделя
Mar. 27th, 2006 01:19 amНеожиданно обнаружил, что эта неделя была для меня очень долгой. А последние дни - особенно. Не раз и не два ловил себя на мысли: "Когда же будут новости насчёт задержанных? Ведь столько времени прошло!". А потом до меня доходило, что "столько времени" - это вчера, позавчера...
Наблюдал за спорами вокруг ситуации в Минске. А в некоторых - и сам участвовал. Потом понял, что это по большому счёту бесполезно. У каждого из спорщиков уже есть своя точка зрения, и переубедить его вряд ли возможно.
Может быть, я ещё поспорю немного - "по инерции"; но лучше - буду искать другие, более эффективные способы помочь своим друзьям.
Скажу напоследок только одно.
Я вижу, что многие - очень многие! - не согласны со мной и с теми, кто вышел на Октябрьскую площадь. Я вижу их доводы, и эти доводы зачастую логичны и убедительны. Часто я не могу найти хоть сколько-нибудь серьёзных возражений на них; не могу найти и убедительных доводов в пользу своей точки зрения. Казалось бы, и разум, и логика требуют сказать: да, действительно, я ошибался. Бывает. Всякий ошибается, но только глупый упорствует в своих заблуждениях... ну и так далее.
Вот только - я не могу так сказать. Что-то мне не даёт. Что-то внутри меня подсказывает: если весь мир утверждает, что я не прав... то, может быть, это мир ошибается.
Весь мир может считать что угодно. Весь мир может считать, что я ушёл (или даже - сбежал) от спора, чувствуя, что всё равно его не выиграю. И даже прокомментировать этот уход какой-нибудь оскорбительной фразой, наподобие "слив засчитан". Весь мир может полагать, будто я сам чувствую свою неправоту, но не желаю её признать - "из ложной принципиальности и глупого упрямства". Весь мир может думать, что я субъективен, что я отстаиваю эту точку зрения лишь потому, что на Площади были мои друзья и друзья моих друзей. Весь мир может придумать ещё много доводов своей правоты и моей неправоты - и я не знаю, найдётся ли среди них хотя бы один довод, который я сам ещё не приводил себе. И всё равно продолжаю считать, что я прав. И что мои друзья, ставившие палатки на площади, и все, кто был с ними - тоже правы.
Так что - я остаюсь при своём мнении.
А весь мир волен назвать это как угодно.
Наблюдал за спорами вокруг ситуации в Минске. А в некоторых - и сам участвовал. Потом понял, что это по большому счёту бесполезно. У каждого из спорщиков уже есть своя точка зрения, и переубедить его вряд ли возможно.
Может быть, я ещё поспорю немного - "по инерции"; но лучше - буду искать другие, более эффективные способы помочь своим друзьям.
Скажу напоследок только одно.
Я вижу, что многие - очень многие! - не согласны со мной и с теми, кто вышел на Октябрьскую площадь. Я вижу их доводы, и эти доводы зачастую логичны и убедительны. Часто я не могу найти хоть сколько-нибудь серьёзных возражений на них; не могу найти и убедительных доводов в пользу своей точки зрения. Казалось бы, и разум, и логика требуют сказать: да, действительно, я ошибался. Бывает. Всякий ошибается, но только глупый упорствует в своих заблуждениях... ну и так далее.
Вот только - я не могу так сказать. Что-то мне не даёт. Что-то внутри меня подсказывает: если весь мир утверждает, что я не прав... то, может быть, это мир ошибается.
Весь мир может считать что угодно. Весь мир может считать, что я ушёл (или даже - сбежал) от спора, чувствуя, что всё равно его не выиграю. И даже прокомментировать этот уход какой-нибудь оскорбительной фразой, наподобие "слив засчитан". Весь мир может полагать, будто я сам чувствую свою неправоту, но не желаю её признать - "из ложной принципиальности и глупого упрямства". Весь мир может думать, что я субъективен, что я отстаиваю эту точку зрения лишь потому, что на Площади были мои друзья и друзья моих друзей. Весь мир может придумать ещё много доводов своей правоты и моей неправоты - и я не знаю, найдётся ли среди них хотя бы один довод, который я сам ещё не приводил себе. И всё равно продолжаю считать, что я прав. И что мои друзья, ставившие палатки на площади, и все, кто был с ними - тоже правы.
Так что - я остаюсь при своём мнении.
А весь мир волен назвать это как угодно.