Сегодня

Зажигаются свечи в руках, и вслед за хоругвеносцами и хором все выходят из храма. Людей так много, что через пару минут, когда первые из них уже обойдут весь храм кругом и снова подойдут к лестнице, последние ещё будут выходить.

— Воскресение Твое, Спасе, ангели поют на небесех... — выводит хор. Но негромко, как будто по секрету. Величайшая новость уже совершилась, уже и ангели поют на небесех — но земля ещё спит и ничего не знает. И мерные удары одинокого колокола звучат почти как колыбельная.

Но вот уже и последние вышли из дверей, а первые дождались, пока они тоже обойдут храм кругом. Отец Василий вместе с хором поднялся по высокой лестнице к самому входу и негромко читает молитвы, пока матушка, перегнувшись через перила, вполголоса направляет приходящих, чтобы все уместились на «пятачке» возле лестницы. И тут звучит возглас, который я даже не разбираю сперва. Столько времени жданый, он оказывается, однако, столь неожиданным, что я его едва не пропустил. Да пропустил бы и вовсе, если б на него не отозвались. Пока ещё немногие голоса — видно, не я один оказался невнимательным, — нестройно, негромко, но всё же отчётливо восклицают: «Воистину воскресе!»

— Христос воскресе! — повторяет священник, и теперь уже все его слышат, и все отвечают. И ещё раз. А потом двери храма снова распахиваются, и под звонкое пение хора: «Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ...» — мы входим внутрь. А над нашими головами раздаётся многоголосый перезвон: новые, несколько дней как повешенные колокола разносят ту же весть на своём языке...