Сказочно-лингвистическо-конспирологическое
Nov. 4th, 2014 10:15 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
aikr«Конька-Горбунка», наверное, все читали. А многие ли заметили некоторую странность в образе Месяца? Я вот только недавно её обнаружил, и то с подсказки...
Первый раз о Месяце упоминает Царь-девица, когда просит сообщить о своём пленении... матери. Да, да, именно: «Месяц — мать мне». Уже странно, не так ли? Мы-то привыкли, что слово «месяц» мужского рода. Впрочем, это ещё ладно: автор в своём праве, хочет, чтобы Месяц в его сказке был женщиной — так тому и быть.
Но вот Иван приезжает в небесный терем и здоровается: «Здравствуй, Месяц Месяцович!». Упс... Если я хоть что-то понимаю в родном языке, такая форма отчества однозначно указывает на мужской пол. Впрочем, и это бы ещё ладно: что с Ивана взять, «вовсе был дурак»... Но вот начинается авторская речь, и в ней все относящиеся к Месяцу глаголы (молвил, вскрикнул, заплакал) и прилагательные (светлый, ясный) — тоже сплошь в мужском роде. А вот в собственной речи Месяца, когда он/она говорит о себе — только женский род (ходила, грустила).
Похоже, либо текст весьма неряшлив (но тогда сама эта неряшливость на диво последовательна; да и странно ждать подобных ляпов от текста, который редактировал Пушкин), либо автор на что-то намекает.
Единственная непротиворечивая версия, которая приходит мне в голову: гендерная самоидентификация Месяца не совпадает с мнением окружающих. Анатомически (или как это определяется у небесных тел) он мужчина, но осознаёт себя женщиной. Поэтому окружающие, до автора включительно, говорят о нём в мужском роде, и лишь дочь поддерживает его/её внутреннюю идентичность — даже называет матерью, а не отцом. (Впрочем, подозреваю, что дочка скорее всего приёмная).
Понятно, что напрямую сказать об этом невозможно: во-первых, не пропустит цензура; во-вторых, в древней Руси транссексуальность сочли бы в лучшем случае грехом, а в сказочной реальности такое понятие и вовсе отсутствует напрочь. Только и остаётся, что делать такие вот намёки.
(Хотя нельзя не отметить, что общество там на диво толерантное для древнерусско-сказочного: никто не мешает Месяцу говорить о себе в том роде, в котором ему/ей хочется. Впрочем, ему/ей, пожалуй, помешаешь...)
Первый раз о Месяце упоминает Царь-девица, когда просит сообщить о своём пленении... матери. Да, да, именно: «Месяц — мать мне». Уже странно, не так ли? Мы-то привыкли, что слово «месяц» мужского рода. Впрочем, это ещё ладно: автор в своём праве, хочет, чтобы Месяц в его сказке был женщиной — так тому и быть.
Но вот Иван приезжает в небесный терем и здоровается: «Здравствуй, Месяц Месяцович!». Упс... Если я хоть что-то понимаю в родном языке, такая форма отчества однозначно указывает на мужской пол. Впрочем, и это бы ещё ладно: что с Ивана взять, «вовсе был дурак»... Но вот начинается авторская речь, и в ней все относящиеся к Месяцу глаголы (молвил, вскрикнул, заплакал) и прилагательные (светлый, ясный) — тоже сплошь в мужском роде. А вот в собственной речи Месяца, когда он/она говорит о себе — только женский род (ходила, грустила).
Похоже, либо текст весьма неряшлив (но тогда сама эта неряшливость на диво последовательна; да и странно ждать подобных ляпов от текста, который редактировал Пушкин), либо автор на что-то намекает.
Единственная непротиворечивая версия, которая приходит мне в голову: гендерная самоидентификация Месяца не совпадает с мнением окружающих. Анатомически (или как это определяется у небесных тел) он мужчина, но осознаёт себя женщиной. Поэтому окружающие, до автора включительно, говорят о нём в мужском роде, и лишь дочь поддерживает его/её внутреннюю идентичность — даже называет матерью, а не отцом. (Впрочем, подозреваю, что дочка скорее всего приёмная).
Понятно, что напрямую сказать об этом невозможно: во-первых, не пропустит цензура; во-вторых, в древней Руси транссексуальность сочли бы в лучшем случае грехом, а в сказочной реальности такое понятие и вовсе отсутствует напрочь. Только и остаётся, что делать такие вот намёки.
(Хотя нельзя не отметить, что общество там на диво толерантное для древнерусско-сказочного: никто не мешает Месяцу говорить о себе в том роде, в котором ему/ей хочется. Впрочем, ему/ей, пожалуй, помешаешь...)
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2014-11-04 11:39 am (UTC)no subject
Date: 2014-11-04 06:42 pm (UTC)no subject
Date: 2014-12-17 08:02 am (UTC)Врядли имеет отношение напрямую, но в иврите (и древнем, и современном) есть отдельные существительные, одновременно и мужского и женского рода. То есть грамматически правильно употреблять их с глаголами и женского и мужского рода - как больше нравится. Может что-то подобное было когда-то и в русском?
Вот, например, в иврите есть специальная грамматическая форма для двойственного числа. То есть есть единственное, множественное и отдельно - двойственное, когда чего-то два. Относительно недавно где-то вычитал, что в русском то же самое было когда-то, даже несколько устойчивых форм сохранилось: колени (два) и колена (много).
no subject
Date: 2014-12-17 12:42 pm (UTC)Двойственное число тоже в какой-то степени сохранилось, причём «расширилось» с двух до четырёх: «один предмет», «два/три/четыре предмета», но «пять (и более) предметов».
no subject
Date: 2014-12-17 12:53 pm (UTC)А с числительными да, в этом смысле есть. Но только вместе с числом. То есть если просто стол - то один, столы - много. А вот если бы была еще форма, например столья (два стола) - тогда было бы точно то, что я имел в виду:)
no subject
Date: 2014-12-17 12:58 pm (UTC)