Лежанка в направлении мечты

Я никогда не видел тут проблемы, такой персонаж не нуждается в уточнении возраста, а то, что он говорит о себе сам — просто следствие того, что он сам не знает, кто он, откуда и сколько ему лет. Это типично для демиургически сказочного существа: оно возникает в силу законов Сказки вот именно такое, как есть. У него может быть предыстория, может — не быть, всё зависит от точки приложения, от фокуса, от взгляда — и это один из законов "демиургической" (опять подчёркиваю, а не литературной) сказки. Суть демиургического подхода в том, что самым верным будет тот ответ, который будет наилучшим образом вписан в эту Историю, если кто-то надумает дать ответ. Пока такого ответа не дали — существует обратная многовариантность/неопределённость. Можно сочинить множества вариантов, например, что это сбежавший ребёнок типа Питера Пэна, у которого вместо Нетландии получилось вот так. Можно придумать версию, что это существо типа домового, трансформировавшееся в более человеческую форму. Можно решить, что это осказочневший бомж. Можно придумать ещё тысячи версий — и правильной будет самая "красивая", то есть, самая гармоничная — либо несколько правильных, равно или разновероятных. Пока же мы не слышали таких развёрнутых дополняющих историй — история Карлсона, как история кота Шредингера, имеет облако обратных вероятностей,и это так же естественно, как сама Сказка.

From:

Так-то оно так. Мне лично нравится версия, что это буквальный ниссе, то есть представитель волшебного народца (в классическом переводе Брауде это слово передано как «гном»). Тогда его возраст в общем-то не имеет значения, он хоть тысячу лет может оставаться вечным ребёнком (а по поведению он именно ребёнок, «весёлый, бесхитростный и бессердечный»).

Но вопрос не в том, кто/каков он на самом деле, а в том, как его воспринимают. И вот тут у меня диссонанс: по тексту Карлсона примерно все считают ребёнком, а читатели почему-то массово принимают за взрослого.

(Кажется, сам Малыш — единственное исключение: при первой встрече он думает, что Карлсон «ведёт себя уж слишком ребячливо для взрослого дяди». Но Малышу семь лет, ему, наверное, и пятиклассник взрослым дядей покажется...)

From:

congregatio.livejournal.com

А я его никогда за взрослого не принимала. Всегда считала, что это какой-то гном, у которых просто очень длинное детство.

From:

Я думаю, что это просто эффект упёртости. Кем может считать Карлсона человек, который исходно всерьёз не верит в волшебных существ? А и родители Сванте, и Фрекен Бок по факту не были готовы к реальной встрече со сказочными существами, что бы там Фрекен Бок не трепалась о привидениях, у неё всё равно по факту стоял "блок" — считать и объяснять увиденное каким-нибудь будничными вещами, что никак не противоречит её страхом перед "привидением" — люди одновременно не верят и боятся. Поэтому такие вот барьеры заставляют взрослых видеть в Карлсоне в первую очередь детскую шалость, соответственно, если Карлсон низкого роста и без бороды, лицо у него, допустим, неопределимого возраста — то взрослый что должен подумать? Что либо это тоже странный ребёнок, либо карлик. Но гораздо проще считать ребёнком, карлик — уже необычнее и проблемнее. А уж волшебное существо — тем более. Поэтому первичное восприятие подхватывает самый простой и удобный шаблон и дальше остаётся в нём — так им проще, удобней. Тем более, что по поведению Карлсон уж точно не взрослый.

Ну а то, что читатель его видит "лицом неопределённого возраста", и всяко не ровесником Сванте — вполне понятно, потому что у читателя изначально другие вводные данные, ему сразу сообщается, что Карлсон — волшебное существо. Почему это волшебное существо именно взрослое? Ну так оно не "взрослое" в полном смысле этого слова, потому что взрослость в человеческом обществе подразумевает многие моменты. Но оно явно и не ребёнок: по интонациям, поведению — оно скорее озорной волшебный карлик, опять же вне возраста. Читатель просто убирает возраст Карлсона за скобки, относясь к нему сразу как заведомо волшебному существу, а возраст волшебного существа — это такая вещь... там нет такого соответствия взрослости, как у людей, если это не оговорено специально. Короче, читатель, как по мне, не воспринимает Карлсона ни как взрослого, ни как ребёнка.

From:

Эээ, нет. У Карлсона много неявно детского в поведении. Например, он считает самыми ценными монеты 5 эре. И я скажу, почему: у шведов пятаки в то время были самыми крупными монетами. Причем, малыш, в свои почти 8 лет уже разбирается. То есть, что касантся денег, Карлсон мыслит как ребенок лет 4-5

From:

Я не считаю это признаком "как ребёнок", а скорее признаком именно волшебного существа, незнакомого с реалиями человеческой жизни. У него многие черты как у сказочной сороки, которая хватает всё блестящее.

Edited Date: 2024-10-07 08:23 am (UTC)

From:

Хорошо, оставим монеты. Хотя блестят ведь не только пятаки.
Смотри, в начале второй книги, малыш подчёркнуто стесняется, что Карлсон играет в Красную Шапочку. Ему неловко, что Карлсон затеял такую детскую игру. Малышу примерно 8,5 лет.
Тебе не кажется, что Карлсон одновременно мимикрирует под человека, с которым общается, и в то же время его пародирует?

From:

Эти нюансы надо разбирать после перечитывания.

Но, допуская, что он пародирует и мимикрирует — и что?

From:

Если это допустить. А. Э. Почитай перевод не Лунгиной, а Беляковой и Брауде. Он более точный.
Так вот, если это допустить, то выходит, что Карлсон — кто-то вроде гнома или домового. Например, он зеркалит фрёкен Бок. Еще до того, как они познакомились, Карлсон уже ей хамит. Он ведет себя по отношению к ней просто по свински. Заметь: у неё не получается его выгнать или отлупить. Карлсон легко уходит от расправы и так же легко возвращается в дом, когда она его вышвыривает. Но как только фрёкен Бок становится мягче, он тут же теряет к ней интерес. То есть ему интересны либо люди злые и подлые (как преступники Филле и Рулле), либо что-то напортачившие (родители младенца Сюзанны, которые уфитилили гулять, не подумав о том, что ребенок может проснуться), либо такие как семья Малыша, где есть серьёзное взаимное недопонимание. Теоретически, Карлсон, когда выпрашивант сладкое, ведь наверняка самого Малыша пародирует.
Так вот, играя в Красную шапочку, Карлсон ведь демонстрирует любимое занятие многих нерадивых детей: заняться чем угодно, лишь бы не уборкой.
Кого он никогда не трогает? — маму Малыша. Все ясно: она искренне любит всех детей, наверняка любит папу, изо всех сил старается, готовит-убирает. И при этом еще находит время поговорить по душам.

From:

Я что-то запутался — вроде ты признаёшь, что Карлсон может быть уподоблен кому-то вроде гнома, но потом всё равно утверждаешь, что он обычный воображаемый пацан.

И потом — почему это он только маму не трогает? Он и папу не трогает. Но там мне кажется, всё проще — он видит, что родители Свете — это настоящая Власть в доме. А та же фрекен Бок — это так, ходячее недоразумение. Вполне нормально, что и настоящий домовой на его месте так же относился бы — с одной стороны истинные хозяева дома, с другой — некто пришлый с заявами. Ну в общем не знаю... Мне перечитывать сейчас не хочется, так что спорить особо не буду, останемся пока при своих.

From:

Я просто делаю выводы, что Линдгрен создаёт своего собственного персонажа. Поскольку его видят и осязают многие люди - он не просто вымышленный друг. Поскольку он явно привязан к дому, он похож на домового. Но при том при всем, он часто ведёт себя как ребёнок. Скандинавский малый народец - существа хитрые, коварные, часто злобные. И уж конечно они считают и разбираются в деньгах. Карлсон сильно отличается от них.
Я почему настаиваю на томе из собрания сочинений. Там в начале рассказы. Есть некая последовательность - как Линдгрен описывает вымышленных друзей, и как потом из этого

Папу малыша потроллить сложно, потому что он редко дома. А мама часто в наличии - но Карлсон максимум ей организует дополнительную уборку. Никогда с ней не пререкается, не пытается устроить розыгрыш. Даже наоборот, если мама сердится, он старается ситуацию быстро сгладить. Плюшки и тефтельки? - да, но фрёкен Бок тоже может плюшки, однако ей прилетает будь здоров.

From:

А вот как раз нет. Это было бы убедительно, если бы Карлсон хотел эти монеты, собирал их, требовал или клянчил от других... Но нет, наоборот: он ими расплачивается, «покупая» что-то у людей.

Разгадка не в размере, а в том, что как раз незадолго до написания повести пятиэровые монетки были выведены из обращения, перестали быть платёжным средством. То есть Карлсон ведёт себя не как маленький ребёнок, по-сорочьи хватающий самую красивую блестяшку, а как озорной тролль (в обоих смыслах), отдающий «в уплату» деньги, на которые ничего нельзя купить.

А ведь это, между прочим, как раз одна из любимых шалостей Маленького Народа. Разница лишь в том, что в фольклоре они используют колдовское золото, которое вскоре исчезает или превращается во что-нибудь вроде сухих листьев. А Карлсону колдовать незачем, за него уже поколдовал шведский минфин. Ну в самом деле, что это такое, если не злое колдовство: монеты по всем признакам настоящие (включая даже такой признак, как «отчеканены на королевском монетном дворе»!), а для покупок не годятся.

From:

Нет, похоже вы путаете с Норвегией. В Швеции монеты 5 и 25 эре были выведены из обращения в 1985 году. А Линдгрен — знаток психологии маленьких детей. Карлсон просто не умеет считать, и принимает эти монеты за самые ценные. Малыш умеет, тем более при наличии страшего брата и сестры — они давно ему растолковали ценность денег. Опять же — малыш достает из копилки пятиэровые монеты. Его родители дают ему недействующие деньги?
А тролли, кстати, считать умеют.

From:

Эх, опять эта скучная реальность портит такие красивые теории... :-)
Спасибо за поправку, буду знать.

From:

Но считать Карлсон всё-таки умеет. В пределах десятка он считает прямо в тексте, в эпизоде «дележа плюшек»: разделил он их, конечно, не поровну, но явно намеренно, а не по неумению. И во всяком случае он смог подсчитать, что всего плюшек десять, а он взял себе семь.

А для больших чисел он как минимум знает названия и понимает, что «несколько тысяч» — это очень много, «сотни две» — тоже много, но поменьше, а «несколько дюжин» — и того меньше, но всё ещё много.

Другое дело, что он порой притворяется неумеющим считать. Ну так он и неграмотным притворялся — в третьей книге взял газету вверх ногами, хотя ещё во второй сам писал на стене послания для домомучительницы.

From:

Так он и в третьей пишет послание на пакете. А в первой, развешивая колбасу в чужой квартире говорит — номер первый, номер второй...
Дело не совсем в этом. Я заметила, что маленькие дети далеко не сразу понимают назначение денег вообще. А когда этот момент усвоен, следующий оказывается еще более сложным надо не просто понять, какие деньги что означают — какие больше, какие меньше, сложить их и получить общую сумму — этого мало. Надо уяснить соотношение денег и цены товара в магазине. Проще говоря — у первоклассника накопилось несколько монет. Надо сложить их стоимость и узнать, хватит ли этих денег чтобы купить в супермаркете шоколадку. Вот эту науку дети осваивают довольно долго. Например, у моей одноклассницы дочь уже в первом классе была очень продвинутой. Но это не совсем ее заслуга, это родители терпеливо ей объясняли что к чему. Так вот, до сих пор (а она уже в третьем классе), многие одноклассники идут в магазин с ней. Потому что она легко сосчитает сумму нескольких покупок и, соответственно, скажет, на что хватит выданных мммой денег. Мало того, она уже усвоила некоторые маркетинговые хитрости магазинов и посоветует, что лучше купить.
Так вот: Карлсона такие вещи не волнуют от слова совсем. Когда нужно сделать покупки, он перекладывает это
на малыша. А так, когда он говорит, что он честно заплатил, — это похоже на детсадовскую игру в магазин.

Edited Date: 2024-10-13 05:13 pm (UTC)

From:

kuzia-aka-zmey.livejournal.com

как ребенок или как варвар? Который помнит и который привык что деньги это прежде всего кусок ценного метала. И если его много, то монета ценная. А то что скучный кусок бумаги может быть в сто раз ценнее монеты ему еще надо объяснять.

From:

Как очень маленький ребенок, который не умеет считать. Логика простая, именно: самая большая монета добжна быть самой ценной.

From:

Ну так я допускаю, что Карлсон — это такая специфическая версия Питера Пэна. Но от это суть не меняется — возраста у него всё равно нет в нормальном человеческом смысле.

From: